Масштабный военный конфликт расширяется географически

В одном из докладов RAND Corporation СВО была названа первой крупной войной информационной эпохи, где наряду с классическими боевыми действиями ключевую роль играют киберпространство, контроль над информацией и воздействие на общественное мнение. Масштабная эскалация на Ближнем Востоке в 2025–2026 годах демонстрирует дальнейшее развитие этой модели — конфликт расширяется географически и включает все больше государств и негосударственных акторов.

Обострение началось с ударов Израиля по территории Ирана, при этом надо понимать, что власти Израиля воспринимают Иран как экзистенциональную угрозу. Армия обороны Израиля ввела чрезвычайное положение и объявила о мобилизации около 70 тысяч резервистов. США присоединились к операции, получившей название «Эпическая ярость». Президент Дональд Трамп заявил о начале масштабной военной кампании, подчеркнув необходимость не допустить появления у Тегерана ядерного оружия и защитить американские силы в регионе.

По данным Reuters, среди возможных целей ударов назывались верховный лидер Ирана и президент страны, однако результаты этой части операции официально не подтверждены. Ранее вице-президент Ирана заявил, что президент Масуд Пезешкиан находится в безопасности.

Среди подтвержденных целей в Тегеране называются Министерство разведки Ирана, Министерство обороны, офис Верховного лидера, Иранское агентство по атомной энергии и военная база Парчин. Сообщается о значительных потерях среди личного состава Корпуса стражей исламской революции.

На этом фоне Корпус стражей выступил с жестким заявлением о начале первой фазы операции «Верное обещание - 4», назвав действия ответом на агрессию США и Израиля. По утверждению иранской стороны, ракетные и дроновые удары были нанесены по штаб-квартире Пятого флота ВМС США в Бахрейне, американским базам в Катаре и ОАЭ, а также по объектам на территории Израиля. Заявлено, что атаки продолжаются, при этом иранские вооруженные силы подчеркнули, что ни один из высокопоставленных командиров не пострадал в результате ударов.

Ответ Тегерана выразился в масштабных ракетных и беспилотных атаках по территории Израиля и по американской военной инфраструктуре в странах Персидского залива. Под обстрел попал центр обслуживания Пятого флота США в Бахрейне. В Дохе и Абу-Даби звучали взрывы, фиксировалась работа систем ПВО. Катар сообщил о перехвате ракет, направленных в сторону эмирата. Помимо Израиля и Ирана, воздушное пространство временно закрыли Катар, Бахрейн, Сирия и Ирак.

Параллельно развивается гибридная составляющая конфликта. В Иране практически полностью отключен интернет, фиксируются масштабные кибератаки на государственные информационные сети. Это ограничивает внутренние коммуникации и усиливает информационную неопределенность. Йеменские хуситы объявили о возобновлении ударов по судам в Красном море, что создает риски для международной торговли и расширяет зону нестабильности. Возможная активизация союзников Ирана в Ираке и Ливане способна дополнительно увеличить число фронтов для стран агрессоров.

Военное давление сопровождается и политическими акциями. В информационном поле усиливается ставка на оппозиционного наследника шахской династии Реза Пехлеви как символ альтернативы действующему режиму. Через различные сигналы к иранскому обществу предпринимается попытка соединить внешние удары с внутренней дестабилизацией. Особенно заметна эта линия в израильской риторике, где ослабление силового ядра Исламской Республики рассматривается как предпосылка возможных внутренних протестов. Однако такая стратегия несет и обратный риск — консолидацию части общества вокруг действующей власти на фоне внешней угрозы, как это было во время конфликта 2025 года.

Таким образом, речь идет уже не просто о серии взаимных ударов, а о многослойном конфликте, сочетающем ракетные атаки, удары по военной инфраструктуре, кибероперации, отключение информационных сетей, прокси-активность и попытки политического воздействия.

Масштаб вовлеченных стран и глубина гибридных инструментов делают ситуацию потенциально одной из самых серьёзных региональных эскалаций последних лет.

Позиция России по текущему иранскому конфликту и сосредоточена на дипломатическом урегулировании. По данным МИД РФ, Москва требует немедленно вернуть ситуацию вокруг Ирана в русло политико-дипломатического диалога и готова содействовать поиску мирных решений на основе международного права и баланса интересов.

Российская сторона квалифицирует действия США и Израиля как необоснованную вооруженную агрессию, которая, по мнению МИД, была предпринята под прикрытием возобновившегося переговорного процесса и не имеет отношения к режиму нераспространения ядерного оружия. Ответственность за эскалацию насилия возлагается на Вашингтон и Тель-Авив, стремящихся, по мнению Москвы, к уничтожению иранского руководства.

При этом делается акцент, на том, что израильтяне доводили до руководства РФ ложные сигналы об отсутствии заинтересованности в военной конфронтации с иранцами.

В заявлении МИД России подчеркивается, что подобные действия создают угрозу гуманитарной, экономической и радиологической катастрофы на Ближнем Востоке, подрывают международно-правовые основы миропорядка и стимулируют другие страны к наращиванию вооружений. Россия выражает тревогу в связи с серийным характером дестабилизирующих ударов и настаивает на том, чтобы руководство ООН и МАГАТЭ немедленно дало объективную оценку происходящему.

Таким образом, события вокруг Ирана наглядно подтверждают, что Москва рассматривает ближневосточный кризис сквозь призму собственного конфликта с Западом: удары под прикрытием дипломатии лишь укрепляют убежденность Кремля в невозможности доверять переговорным инициативам США. Сюда же надо добавить попытки дезинформации со стороны израильского руководства, о незаинтересованности военных решениях по проблеме Ирана. Обнажилась цель — вбить клин между Москвой и Тегераном.

Россия, будучи заинтересованной в сохранении Ирана как надежного военно-политического партнера, стремится не допустить реализации деструктивного «иракского сценария» у своих границ и будет последовательно выступать за суверенитет союзника. Вместе с тем, иранский кризис несет серьезные риски для Центральной Азии: дестабилизация способна нарушить ключевые транспортные артерии, включая коридор «Север – Юг», лишив регион выхода к морю и международным рынкам ; спровоцировать потоки беженцев, а также создать вакуум безопасности, который заполнят террористические группировки, угрожая всему региону.

Автор: Олег Хотинецкий — историк, политтехнолог, член общероссийской Ассоциации интернет-технологов.

Последние новости ХМАО - Югры — на сайте телеканала «Мегаполис».